![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
totaltelecom...Что ж, завтра вечером, 23-го, всё решится: это стало общим мнением. Наконец-то мы вылезем из многолетнего коловращения в болоте невнятных личностей, по недоразумению называемых у нас “политиками”. Наутро стало понятно, каким именно образом будет решаться. Наблюдатели с баррикадных вышек и крыш сообщили, что на Институтской, Лютеранской, Грушевского, и других подходах к правительственному кварталу, резко выросло число беркутни и ВВ-шников. Там, где они стояли в 7-8 шеренг, теперь стоят в 20. Плюсь множество автобусов с ними же заехало во дворы Рады, Кабмина, АП, и прочих тамошних учереждений. Стало понятно с кристальной ясностью: никто никакого ультиматума выполнять не собирается. Значит, предстоит грандиозное побоище со страшным фаршем: при опасности захвата режимных объектов (а что там не режимное?) беркутне положено применять огнестрельное оружие.
Было очень заметно, кто струсил, а кто наоборот: на Майдан и с Майдана потянулись немалые людские потоки. К исходу первой половины дня мысль о предстоящем побоище дошла до сознания всех, и все оставшиеся на Майдане её приняли. Приняли, что сегодня ночью часть из нас (может быть, бОльшая) поляжет на подступах к правительственному кварталу и внутри него, а те, кому повезёт, утром будут жить уже в другой стране; а Кличко, если уцелеет в этом замесе, завтра с утра сможет принимать чужих послов с поздравлениями, и назначать своих в зарубежные страны. Странно умирать за него, но смирились и с этим.
И начали готовиться, кто как умел.
Когда стало темнеть, я с несколькими знакомыми пришёл в здание КМДА. Здесь сумрачный фатализм ощущался во всю мощь: на втором и третьем этажах люди несуетливо переодеваются в чистое, кое-кто (впрочем, немногие) молится. В колонном зале, где главный телеэкран, стоит огромная тихая толпа со строгими лицами. В ожидании возвращения Кличко, Яценюка и Тягнибока с переговоров, все неторопливо обсуждают, сколько нас ляжет при штурме. Если верить находившимся там военным, получалось от пары тысяч (это если у беркутни сдадут нервы при первой крови) до тысяч пятнадцати (если все будут отстреливаться до последнего патрона). Хорошо выразил общее настроение мой товарищ: “Моим очком сейчас можно проволоку перекусывать. Но уже ведь не уйдёшь”. Все смирились, все готовы к последнему в жизни рывку. Кто не готов, ушёл: в частности, испарилось множество журналистов.
Наконец, ближе к полуночи (вместо обещанных восьми вечера) переговорщики вышли от Януковича. Пора и нам: все тихо и слаженно двинулись на Майдан.
На Майдане собралась такая толпа, что руку не поднять. Как на воскресных вече: тысяч 200-300. И что-то стало замечаться, что на сцене тянут время. Сначала попели гимн, потом кто-то незапоминающийся почитал какие-то стихи. Наконец, к микрофону вышел Кличко. Вынул бумажку, и стал зачитывать:
- Мы сегодня пришли к президенту для переговоров по следующим пунктам… Он явно не хочет ни о чём договариваться, но нам удалось…
Толпа начинает недовольно гудеть.
- При дальнейшем обсуждении мы конкретизировали и переформулировали наши требования…
В толпе начинают скандировать “Рі-ше-ння! Рі-ше-ння!!” Кличко отрывает глаза от бумажки и начинает говорить самостоятельно:
- Для меня главным и безусловным приоритетом является освобождение всех арестованных и предотвращение жертв… Потому мы решили продолжить переговоры и мирный протест…
Толпа начинает гудеть так, что временами заглушает колонки.
Видя, что ещё немного, и его начнуть посылать матом, Кличко срывается на фразу:
- Они не уступят! Вы что, хотите свергать их ценой своей жизни?
И тут толпа начинает орать, поднимая палки, биты, арматуру, сапёрные лопатки, и просто кулаки:
- Да-а! Да-а!! Да-а-а-а!!!…
Лицо у Кличко превращается в остановившиеся часы. Из руки выпадает бумажка. В этот момент он превращается во второе издание Ющенко. Несколько секунд стоит неподвижно, а потом молча уходит вглубь сцены. Ещё что-то пытались говорить Тягнибок и Яценюк о “расширении Майдана” и строительстве новых баррикад, но их почти никто не слушал. У всех кругом синхронно случился чудовищный нервный срыв: мы приготовились умереть и сделать историю, а вместо этого нам предложили дискотеку.
Потом по всему Майдану, Крещатику, и в зданиях вокруг, сидело множество людей с мёртвыми лицами, не мигая глядящих в одну точку. Некоторые даже плакали. В эту ночь Майдан можно было очистить ротой ППС-ников, а не то что расставленными вокруг батальонами “Беркута”. Я, и те с кем я стоял на Майдане, более-менее очухались и пришли в психическую норму только ближе к полудню следующего дня.
Наверное, я никогда в жизни больше такого не увижу. Ладно, предположим, только каждый десятый искренне хотел того, о чём все кричали: смести эту банду сейчас, и любой ценой. Это значит, что на Майдане стояло таких 20-30 тысяч. Когда несколько десятков тысяч человек на твой вопрос “Готовы ли вы умереть?” мгновенно и не раздумывая отвечают “Да!” – такое можно просрать один-единственный раз в жизни. И этот раз у Кличко уже состоялся. После этого он умер и как вождь, и как политик, и как просто решительный и достойный человек. Читать дальше...
Было очень заметно, кто струсил, а кто наоборот: на Майдан и с Майдана потянулись немалые людские потоки. К исходу первой половины дня мысль о предстоящем побоище дошла до сознания всех, и все оставшиеся на Майдане её приняли. Приняли, что сегодня ночью часть из нас (может быть, бОльшая) поляжет на подступах к правительственному кварталу и внутри него, а те, кому повезёт, утром будут жить уже в другой стране; а Кличко, если уцелеет в этом замесе, завтра с утра сможет принимать чужих послов с поздравлениями, и назначать своих в зарубежные страны. Странно умирать за него, но смирились и с этим.
И начали готовиться, кто как умел.
Когда стало темнеть, я с несколькими знакомыми пришёл в здание КМДА. Здесь сумрачный фатализм ощущался во всю мощь: на втором и третьем этажах люди несуетливо переодеваются в чистое, кое-кто (впрочем, немногие) молится. В колонном зале, где главный телеэкран, стоит огромная тихая толпа со строгими лицами. В ожидании возвращения Кличко, Яценюка и Тягнибока с переговоров, все неторопливо обсуждают, сколько нас ляжет при штурме. Если верить находившимся там военным, получалось от пары тысяч (это если у беркутни сдадут нервы при первой крови) до тысяч пятнадцати (если все будут отстреливаться до последнего патрона). Хорошо выразил общее настроение мой товарищ: “Моим очком сейчас можно проволоку перекусывать. Но уже ведь не уйдёшь”. Все смирились, все готовы к последнему в жизни рывку. Кто не готов, ушёл: в частности, испарилось множество журналистов.
Наконец, ближе к полуночи (вместо обещанных восьми вечера) переговорщики вышли от Януковича. Пора и нам: все тихо и слаженно двинулись на Майдан.
На Майдане собралась такая толпа, что руку не поднять. Как на воскресных вече: тысяч 200-300. И что-то стало замечаться, что на сцене тянут время. Сначала попели гимн, потом кто-то незапоминающийся почитал какие-то стихи. Наконец, к микрофону вышел Кличко. Вынул бумажку, и стал зачитывать:
- Мы сегодня пришли к президенту для переговоров по следующим пунктам… Он явно не хочет ни о чём договариваться, но нам удалось…
Толпа начинает недовольно гудеть.
- При дальнейшем обсуждении мы конкретизировали и переформулировали наши требования…
В толпе начинают скандировать “Рі-ше-ння! Рі-ше-ння!!” Кличко отрывает глаза от бумажки и начинает говорить самостоятельно:
- Для меня главным и безусловным приоритетом является освобождение всех арестованных и предотвращение жертв… Потому мы решили продолжить переговоры и мирный протест…
Толпа начинает гудеть так, что временами заглушает колонки.
Видя, что ещё немного, и его начнуть посылать матом, Кличко срывается на фразу:
- Они не уступят! Вы что, хотите свергать их ценой своей жизни?
И тут толпа начинает орать, поднимая палки, биты, арматуру, сапёрные лопатки, и просто кулаки:
- Да-а! Да-а!! Да-а-а-а!!!…
Лицо у Кличко превращается в остановившиеся часы. Из руки выпадает бумажка. В этот момент он превращается во второе издание Ющенко. Несколько секунд стоит неподвижно, а потом молча уходит вглубь сцены. Ещё что-то пытались говорить Тягнибок и Яценюк о “расширении Майдана” и строительстве новых баррикад, но их почти никто не слушал. У всех кругом синхронно случился чудовищный нервный срыв: мы приготовились умереть и сделать историю, а вместо этого нам предложили дискотеку.
Потом по всему Майдану, Крещатику, и в зданиях вокруг, сидело множество людей с мёртвыми лицами, не мигая глядящих в одну точку. Некоторые даже плакали. В эту ночь Майдан можно было очистить ротой ППС-ников, а не то что расставленными вокруг батальонами “Беркута”. Я, и те с кем я стоял на Майдане, более-менее очухались и пришли в психическую норму только ближе к полудню следующего дня.
Наверное, я никогда в жизни больше такого не увижу. Ладно, предположим, только каждый десятый искренне хотел того, о чём все кричали: смести эту банду сейчас, и любой ценой. Это значит, что на Майдане стояло таких 20-30 тысяч. Когда несколько десятков тысяч человек на твой вопрос “Готовы ли вы умереть?” мгновенно и не раздумывая отвечают “Да!” – такое можно просрать один-единственный раз в жизни. И этот раз у Кличко уже состоялся. После этого он умер и как вождь, и как политик, и как просто решительный и достойный человек. Читать дальше...
